Предыдущая страница Следующая страница

Кривая Империя Сетевая Словесность Оглавление

Глава 30
Конец византийской дедовщины

Д                
                
               

осадный случай, когда в 1051 году во всей честной Византии "на папу кандидата не нашлось", и пришлось ставить митрополитом Киевским и всея Руси русского Иллариона, запал в головы нашим князьям. Понятное дело, со своим легче договариваться, не так стыдно грешить. Вообще приятнее, не мучит досада подчинения заморским дядькам - противникам почти в каждой войне.
           Мысль о духовной независимости зрела в хозяйских головах ровно сто лет. Хорошую мысль следует думать тщательно. Может быть, князья даже специально притормаживали окончательное закрытие темы, чтобы ловить кайф мечтательного освобождения.
           Наконец, час настал.
           В 1146 году на Киевский престол взошел Изяслав II Мстиславич. Раньше он княжил в Переяславле, и вот теперь пошел на повышение. Изяслав въехал в столицу с большой помпой. Духовенство руководило встречей, старалось вовсю. Киев полыхал парчовыми ризами. Черные ризы монахов приятно оттеняли высший клир.
           Высший, да не вполне! Где его преосвященство митрополит Михаил II? Как это, нету? В каком Константинополе? Что за хамство! Глава государства въезжает в город на белом коне, а глава церкви прохлаждается на морях! Срочно его сюда!
           Тут выясняется, что грек Михаил II еще в прошлом году отъехал в Константинополь как бы по делу и возвращаться не торопится. Он даже убежища в Византии не просит, у него и так греческое гражданство...
           Достало такое непочтение князя Изяслава. На хрен этих греков. Это они и дальше будут нам протокол портить? Нет уж!
           Срочно гонят в Константинополь гонца. Гонец возвращается в мыле со скорбной вестью. Типа, только я доехал, как митрополит Михаил скончался от неизвестных причин. А уж нового я у них просить не стал, не имея таковых полномочий.
           Изяслав велит духовенству созывать церковный собор. Собор естественно созывается. Епископы еще чего-то мечтают, а Изяслав прямо указывает им, кого надо выбрать первосвященником, - нашего Климента Смолятича, русского, беспартийного. Климент вообще никаких чинов не имел! Он "подвизался" рядовым чернецом в захолустном Зарубском монастыре, зато был таким умным, таким "философом и книжником, какого прежде на Руси не бывало".
           Это ж какая досада охватила церковный генералитет! Епископы мылились в митрополиты, и вот те на! Книжник. Русский. Это как в наше время нарядить штатскую свинью в лейтенантские погоны и поставить министром обороны.
           Началась соборная свалка. Партия Черниговского епископа Онуфрия настаивала на выборах наличным кворумом, и непременно княжеского кандидата. Партия Новгородского Нифонта кричала, что без консультаций с Патриархом Константинопольским такие дела не делаются. Греки стали напирать на Климента, что он самозванец, наглый использователь административного ресурса. Стали посылать Климента куда подальше - за благословением в Византию. Там, говорили греки, тебя осмотрят, послушают. Если пройдешь пробы, будешь "поставлен". Но поставлен на месте, в Софии Константинопольской, а не здесь, на окраине Ойкумены, в дыре заштатной! Сам посуди, дорогой, митрополитов Патриарх благословляет десницей Иоанна Крестителя. Ее для такого случай могут и из раки вынуть! А здесь чем тебя ставить?
           Епископы разулыбались, представляя каждый свое. Пауза их и сгубила.
           Вскочил проправительственный член Собора - Онуфрий Черниговский.
           - Есть чем ставить! Есть! Мы его поставим Честной Главой папы Римского Климента! Она, как известно, у нас обитает.
           Греки поперхнулись возмущением, безвыходностью, неубиенностью Онуфриевых карт:
           - Климент Папа тезку Климента в Митрополиты легко поставит! - это раз.
           - Сделаем это прямо сейчас, чего Русь великую томить без пастыря?! - это два.
           - И вообще, Глава Честная не слабее Десницы Честной, - это три!
           Греки сидели в обмороке. У византийского резидента Мануила краска лица приближалась к инсультному оттенку.
           - Правильное решение! - глухими голосами забормотали вокруг, - в Греции все равно бардак.
           Оно и правда, старый Патриарх Михаил Оксит в прошлом году добровольно ушел в отставку. Нового Косьму Аттика отставили почти сразу после поставления - в феврале. Патриарший престол будет вакантен до осени. И неизвестно, кого еще там поставят. Так нечего тянуть.
           Вопрос попал на голосование. Заседателей было девять. Голоснули шесть против трех. 27 июня 1147 года Климент Смолятич стал Митрополитом. Дальше - больше, он вообще не поехал в Константинополь утверждаться, даже когда там избрали-таки Николая Музалона. Он вообще не писал в Константинополь, ничего не просил и не предлагал. Это был, конечно, подвиг. Но Климента поддерживала в его дерзости рука верховного главнокомандующего Изяслава.
           Отметим для справки: Бог не воспротивился нашим выборам. Его то ли устраивал такой сдвиг, то ли система церковного устройства не колыхала вовсе.
           Естественно, выбор выбором, но оппозицию не запретишь. Грек Никон Новгородский стал мутить нашу святую воду. Он зашел тоже с заднего крыльца, припал к молодому, перспективному князю Суздальскому Юрию Долгорукому. Долгорукий по матери был внуком Византийского Императора, - это вам не хрен моржовый! Юрий как раз занимался созиданием будущей имперской столицы - Москвы (см. выше последнюю дату). А Москва, как мы знаем, - наш самый астральный фактор. Стоит только помянуть ее, как все на свете выворачивается наизнанку - и гвардейские колонны Наполеона, и танковые клинья Гудериана, и возмущенный желудок сумрачного провинциала.
           Нифонт съездил к Юрию на тайные переговоры, о чем-то договорился, забрал новгородских военнопленных. В Новгороде стал вести себя нагло - перестал поминать великого князя Изяслава и митрополита Климента в заздравных молитвах. А чего им здоровья намаливать? - пусть лучше сдохнут поскорей!
           Наши люди в новгородском голливуде исправно доносили в центр о текущих делах. Изяслав вызвал Нифонта в Киев для консультаций и пристроил на конвойное жительство в Киево-Печерский монастырь. К несчастью сочленение московских звезд уже пришло в движение, и через год конница и пехота Юрия Долгорукого растерзали Мать городов русских. Киев пал. Он больше не будет устойчивой столицей. А вы говорите - татары! До татар оставалось еще 70 лет.
           Началась дикая свистопляска. Изяслав бежал на Волынь. Климент за ним. Долгорукий освободил Нифонта из печерских катакомб. Сам княжить в Киеве не соизволил. Поэтому и Нифонт не решился возглавить митрополию, бежал к себе в Новгород.. И правильно сделал, потому что в город опять входили наши. Изяслав уселся править. Климент продолжил служить. Но Изяслав Мстиславич скончался в 1154 году, его брат Ростислав едва присел на Киевский престол, когда 20 марта 1155 года Долгорукий снова вошел в Киев и решил править сам. Греки подняли голову. Климент последовал в ссылку с детьми Изяслава, а в Константинополь помчался гонец Долгорукого со сладкой вестью. Нифонт не успел из Новгорода к раздаче горящих путевок. Ему бы самому смотаться в Константинополь на поставление. Но нет. Долгорукий его не предложил. Изменчива карьера заговорщика.
           Тем временем в Константинополе нам был готов митрополит Константин. Нифонт с такой радостью ждал "желанного первосвятителя", что скончался, не дождавшись. Константин прибыл в Киев в конце 1156 года и был встречен всего двумя греческими епископами, Мануилом и Косьмою. Наши его проигнорировали.
           Но церковная реакция торжествовала. Были немедленно низложены все церковные чины от епископов до местных попиков, поставленные Климентом. В церквях просто вопили анафему покойному князю Изяславу. Во как насолил проклятым оккупантам!
           Но кадров Константину не доставало. Пришлось восстанавливать священников в должностях. Правда, заручились их письменными покаяниями и отречениями от Климента, типа "век царства Божия не видать!". Казалось бы, старый порядок восстановлен, но не тут-то было! В действие пришли такие небесные колеса, такие шестеренки заскрипели, такие опилки звездные посыпались на Русь, что только держись! А вы как хотели? Между Москвой и Константинополем перетираться?
           В бой ринулся наш исконный зеленый Змий. Горыныч прикончил Долгорукого после страшной попойки с дружиной. Его приемника Изяслава Давыдовича выбили из Киева дети покойного князя Изяслава. Стали снова звать на престол Ростислава Мстиславича. Возник спор, кому быть митрополитом. Одни хотели Климента, другие тянули обратно под греков. Наконец решили на всякий случай отказаться и от Климента, и от Константина. И совсем уж было процесс нормализовался, когда Константин показал-таки Руси козью рожу!
           Он не поехал восвояси в Константинополь, а притих в Чернигове у тамошнего епископа. Вскоре разболелся и стал делать последние распоряжения. Антироссийского свойства.
           Чтобы уязвить нашу власть, Константин велел после смерти привязать труп веревкой за ноги, выволочь в чисто поле на съедение псам. Следовало обеспечить наличие псов и ошеломленных зрителей, что и было сделано! Народ после работы стал ходить на представление в праздничном платье.
           Власть опешила. Князь черниговский Святослав совещался с дружиной и попами трое суток, посылал почтальона в Киев, и, наконец, дерзнул собрать останки и похоронить скандального грека в местном Спасском соборе.
           Но Константин продолжал мутить небеса даже возносясь к Престолу Всевышнего. Над всей Русью стояло безоблачное небо, а в Киеве бушевала страшная буря. "Солнце помрачилось, земля тряслась, от грома и молнии люди падали на землю". Семь человек скончались вовсе. Сняли проклятье только публичным покаянием князя Мстислава Изяславича и всенощными бдениями великого князя Ростислава.
           И послали снова за греческим преосвященством. И новый митрополит Феодор медленно тащился в Киев до 1161 года. Но скончался в нашем воздухе быстро - через два года. Попытались еще, каждый по-своему.
           Ростислав послал просить за Климента. Посол встретил на дороге готовенького митрополита Иоанна IV, поспешающего на святое место. Ростислав опечалился. Печаль его продлилась до вскрытия посольских сундуков. Там нашлись для князя такие цацки заморские, что Ростислав согласился "в последний раз". Он потребовал, чтоб впредь не смели назначать без согласования. Все согласились и на несколько лет притихли.
           Однако, свежая идея, как известно, не может валяться в первозданной свежести без употребления. Она работает просто потому, что она есть. А пустая голова для восприятия идеи всегда найдется. Особенно, если эта голова мнит себя именно главной.
           Князь Владимирский Андрей Боголюбский захотел напрочь отделиться от Киева и послал к Патриарху с просьбой выделить особую Владимирскую митрополию. Кандидат в митрополиты у Андрея был готов: на подхвате вертелся некий Федорец.
           Патриарх в ответном послании рассыпался в совершенном почтении за дары и церковные достижения Андрея, однако в персональной митрополии вежливо отказал. Нам понятны его аргументы о неделимости епархий, греховности сепаратизма, киевском централизме для русских. Это напоминало ответ нашего нынешнего руководства на мольбы Абхазии или Приднестровья.
           Боголюбский решил идти своим путем. В 1168 году он послал пресловутого Федорца на большой теоретический Собор в Киеве. Федорец уже ходил в чине игумена, монастырь ему, видать, построили специально. Сей "пронырливый и льстивый" тип явился к великому князю Мстиславу и предложил по-хорошему гнать тогдашнего митрополита Константина II в шею. Митрополитом от имени Боголюбского советовал избрать кого-нибудь из наших. И раз уж Собор все равно заседает и перемалывает вопрос о пятничных постах, так и пусть решит по-научному, стоит ли впредь подчиняться черт знает какому патриарху.
           Мстислав оцепенел в нерешительности.
           Тогда Федорец собрал приличные дары и двинул напрямую "в греки". В Византии он подъехал к Патриарху, задарил всю окрестность и стал врать, что в Киеве как раз митрополита нету. Скончался батюшка от неустановленной хвори. Следует немедля назначить престолоблюстителя, - вот, как раз его, Федорца. Патриарх насупился и отказал. Тогда Федорец заблажил, ты ж поставь меня хоть в епископы Ростовские, а то на Руси без митрополита и приказ по кадрам подписать некому! Патриарх поддался, чтоб избавиться от наглеца.
           Федорец радостно вернулся в Ростов и засел на епископской кафедре. В Киев утверждаться не поехал. Киевский митрополит восстал, - мы же знаем, он жив был, - и стал изобличать Федорца в непочтении чина. Запретил ему служение до утверждения.
           Но Федорец закусил удила. Он встречно запретил служение тем в Ростовской епархии, кто признавал митрополита Киевского. Он вообще закрыл для острастки все владимирские церкви. Это, как Ленинградский обком закрыть посреди блокады. В северной столице воцарился апокалиптический ужас. Народ молился по домам.
           Федорец же сколотил бригаду крепких пацанов и стал наезжать на всех, у кого звякало в кошельках. Не желающих расставаться с мирскими ценностями приколачивали гвоздями к воротам, чтоб знали, гады, как за них Христос страдал! Иным отрубали руки-ноги, другим выжигали глаза, третьих варили в котлах.
           Боголюбский уговаривал урода остепениться, но где там! - Меня Бог ведет, а тебя кто? Тут вообще следовало разобраться! Федорец приоткрыл Владимирский собор для себя лично и в проповедях очень непредвзято касался деловых качеств князя, бесчисленных самозванцев, пролезших в апостолы и святые. Он и Богоматерь оценивал трезво, прямо указывал на ее женские достоинства, Троицу разбирал по частям. Да что там мелочиться! - горячился Федорец, - Вот возьмем хоть и Господа нашего Бога. Тоже, надо сказать, - не идеальный руководитель.
           Местная элита взвыла к Боголюбскому. Князь распорядился взять дружка любезного и отправить в Киев к митрополиту. Пусть сам с ним разбирается. Митрополит приговорил сослать Федорца к чертям собачьим - именно на Песий остров. Там бунтарь не успокоился, продолжал письменную и устную пропаганду. Тогда по милостивому слову митрополита борцу отрезали руку (чтоб не писал), язык (чтоб не болтал), выжгли глаза (чтоб не сглазил кого-нибудь), да и голову отсекли (чтоб не думал о нас плохо).
           Впрочем, сомневается Историк, может Федорец и не был таким уж конченным злодеем. Чего не наплетут на человека карьерные конкуренты, хоть и в доме Божьем.
           Наступило затишье перед бурей. У святых отцов было полно приятных забот. Начались конкурсы за нововведенные архиепископские звания. Это, как бы, когда все - генерал-полковники, а тут объявляют, что есть три вакансии генерала армии - на одну звездочку больше. Еще озаботились крещением пограничных народов, типа литвы. Также половцы попадали в плен по тыще. Этим прямо предлагали: хошь крестись, а хошь, сам понимаешь...
           Жаль только, волхвы почти перевелись. Не с кем стало бороться по языческой линии. Поймали как-то в Новгороде четырех пришельцев, да и сожгли без выяснения, но по подозрению. Хотя оно и понятно. Бдительность была уже не лишней. На дворе стоял 1227 год, - четвертый год первого татарского нашествия...

Предыдущая страницаСодержаниеСледующая страница


книга I
Кривая Империя
862-2000

книга II
Новый Домострой
1547

книга III
Тайный Советник
1560

книга IV
Книжное Дело
1561-1564

книга V
Яйцо Птицы Сирин
1536-1584

книга VI
Крестный Путь
986-2005
© Sergey I. Kravchenko 1993-2009: all works
eXTReMe Tracker