Предыдущая главаСледующая глава

Рождественская Сказочка

Д                
                
                
имский Император Тиберий на закате дней своих удалился на Капри и успешно предавался развратному отдыху, - так нам пишет Светоний. Империя болталась без руля, в провинциях завелось вольнодумие, объявились учителя и пророки. В честь одного из них мы до сих пор под Новый год покупаем елку. Так что, самоволка Тиберия дорого обходится человечеству...
          Этот единственный в истории случай добровольного отказа от высшей власти, - не ясно, бывший ли на самом деле, - с тех пор будоражит умы самодержцев. Он опасно щекочет им нервы, оставляя некую лазейку для отхода: "Ужо уйду в скиты!" - а вам, смерды, достанется первый встречный, вот, хоть Симеон Бекбулатович!
          Но пугать земство опричниной да скитом, это одно, а на деле сойти с трона, - это нет. Это верх декаданса. Такого не может быть. Империя не дозволяет, - мы с вами точно знаем из опыта веков. Но наша Империя к 1825 году уже была совсем нездорова. Я думаю, доконал-таки ее поверженный Париж. И возник сюрреальный сюжет типа Новгородского переполоха...
          В сентябре 1825 года государь Александр Павлович Благословенный выезжает с семьей в Таганрог. Он намеревается зимовать на юге ради здоровья супруги. Тут ему не сидится, он едет в Новочеркасск к казакам, потом посещает Крым, где будто бы присматривает себе некое пристанище, куда намеревается по-тибериевски "переселиться навсегда". По дороге из Крыма царю становится дурно, и он умирает в Таганроге 19 ноября при туманных обстоятельствах. Все Рождество тело находится в соборе Александровского монастыря, потом начинает двухмесячное путешествие в Питер через Харьков - Курск - Орел - Тулу - Москву. 13 марта 1826 года его погребают в Петропавловском соборе.
          За время этого последнего путешествия происходят памятные события, которые нам с вами известны гораздо лучше обстоятельств смерти царя. Случается Восстание Декабристов. О нем нам многократно рассказывали наши учителя, поэтому буду краток.

          "Народ" в лице просвещенного дворянства желает конституции. Тайные кружки придумывают, да никак придумать не могут, как им этой конституцией заняться. Тут Россия остается без царя. Средний брат Константин "народу" годится. Он вполне пропитался соответствующим духом в Варшаве, кружась меж конституцией и проституцией. Но Константин в первое не верит, а второе утратить не решается. И якобы ОТКАЗЫВАЕТСЯ!!! от трона. Он, понимаете, давным давно составил тайный документ об отречении (только не показывал никому), женился на случайной паненке и грешит помаленьку назло династии. Царское семейство в шоке. Семейный позор скрывают от прессы и читающей публики. Поэтому 27 ноября 1825 года, как только скорбный фельдъегерь поспевает в Питер, народ (в кавычках и без кавычек) приводится к присяге Константину.
          Новый император Константин I налицо! Лицо это быстренько штампуется на новой монете и выставляется на портретах во всех продовольственных витринах. Народ и "народ" пускают конституционные слюнки. Константин, тем не менее не воцаряется, но и медлит с отречением, держит паузу - ждет оглашения завещания...
          Нам с вами ясно, как день, что Константин блефует. Он пытается разыгрывать годуновскую схему. Основания для этого есть. Грешным браком, длинным и вольным языком, нецарственной развязностью Константин отодвинул себя от престола примерно на годуновское расстояние (как, например, нынешний английский принц Чарльз). Теперь ему нужно, чтобы его троекратно попросили, повалялись всенародно, поупрашивали в завещаниях и церковных посланиях. "Братья играют короной в волан", - острят бородинские ветераны в своих тайно-анекдотных обществах. Ясно и драгунскому коню, что поломавшись, Константин согласится.
          Подходит черед действовать младшему брату Николаю...
          Младшие братья в русской сказочной тройке, как известно, на первый взгляд дураковаты. Вот "народ" Николая и не хочет. Но в семье-то Константин уже пропасован! Родичи разговаривают с Николаем почтительно, так чего ждать?! Николай делает сильный ход - забирает себе нашу бесхозную Империю, надевает Шапку, назначает повторное голосование - "переприсягу" на 14 декабря 1825 года. Чтобы успеть к Рождеству...
          Мы понимаем состояние народа. Вот так бы нас, единогласно проголосовавших за товарища П..., нет, возьмем абстрактнее - за товарища А, теперь пригласили бы через две недельки прийти и переголосовать за товарища Б! Мы приходим? Да. На Сенатскую площадь...
          Итак, придворная канцелярия народным мнением не интересуется, Николай принимает нечаянную радость, Конституция, бывшая у "народа" в кармане, оборачивается обыкновенным кукишем. В ответ офицеры выводят Московский полк на Сенатскую площадь, зарубив его командира барона Фредерикса. Намечено шугануть мелкотравчатого Николая, запретить сенаторам "переприсягать". Некий Каховский по подначке Рылеева должен еще и прирезать (пристрелить) нового царя где-нибудь в дворцовом коридоре. Но Каховский в смертники пока не захотел.
          Короче, к 11 часам утра полк становится в каре у памятника Петру. Петр неодобрительно взирает на это построение. Не укладывается в его медной голове Манифест декабристов о свержении династии, о республиканском правлении, о свободе бульварной прессы...
          Тут на площадь при полном параде выскочил на коне герой войны 1812 года генерал Милорадович, личный друг Константина. Он объявил, что присяга Николаю, братцы, - правильная! Вот об этом и на моей сабле в личной дарственной надписи Константина значится. Служивые сразу засомневались в своих вождях. Кому им было верить - боевому командиру и соратнику или пестелям штабным? Запахло жареным. Тогда главари восстания "громким голосом" гонят Милорадовича с площади. Он не едет, и Каховский разряжает-таки свой пистолет, припасенный для царя. "Опасность, нависшая над восставшими, была устранена!", - радостно и преждевременно охает наш Историк - к этому времени уже кандидат в действительные члены Политбюро ЦК КПСС. На площадь подходят морячки из флотского экипажа, лейб-гренадеры, всего собирается 3000 солдат и 30 офицеров. Но главного действующего лица - избранного демократическим голосованием во всех партъячейках "диктатора" Сергея Трубецкого - нету! Он мучается интеллигентскими раздумьями у себя в канцелярии Главного штаба.
          Собственно, страдать было о чем. Выходило, что нужно объявлять штурм Зимнего. Страшно, аж жуть!
          Тем временем, на площади началась вялая перестрелка, потом, к сумеркам (в 3 часа дня перед Рождеством в Питере уже темнеет), царская сторона ударила картечью. Декабристы побежали по невскому льду, вслед полетели ядра. На площади осталось 80 трупов.
          На Юге дернулись было члены Южного общества, но их переловили. Поднятый ими Черниговский полк также побывал под картечью.
          Царь лично вел следствие. Не возглавлял обширную комиссию, а именно в одиночку под охраной своего генерал-адъютанта Левашова допрашивал врагов престола. Под следствие попало 600 человек. Головную пятерку "поставили вне разрядов", то есть на этих злодеев и статьи подходящей не было, и хотели сначала их четвертовать, - просто посечь топором на мелкие части. Но потом устыдились Европы, побрезговали гильотиной и решили обойтись обычной веревкой. С первого раза на рассвете 13 июля 1826 года три из пяти веревок оборвались. Пришлось ждать открытия магазинов (!), чтобы купить новые! Кино! Впрочем, в кино эта посудо-хозяйственная суета не попала.
          Большое количество народу оказалось во глубине сибирских руд.
          Николай укрепился на троне, конституцию понимать отказался, с бунтовщиками был жесток, и т.д. и т.п. - стихи Пушкина и музыка к фильму "Звезда пленительного счастья". Ну, это мы немножко вперед заскочили...
          
Проходит странное Рождество 1825 года, случается Новый 1826 год, в Питер привозят и стремительно хоронят Александра. Когда гроб на короткое время устанавливают в Петропавловском соборе, его вскрывает комиссия из 4 близких покойному человек, в которую не допускают даже родственников и представителей духовенства...
          
Это - совершенный нонсенс. По тем временам не пустить попа к православному телу - все равно, что не пустить председателя ВЧК на расстрел нашкодившего коммуниста...
          
Народ в подозрении складывает сказку, что "Государь Александр I не умер в Таганроге в 1825 году, а стал сибирским отшельником и долгие годы прожил в покаянии под именем старца Федора Козьмича"...
          
Ну что тут скажешь? Имперская теория наша такого исхода не предусматривает. Это - как кипение воды при 90 угловых градусах. Да и уши торчат изо всей этой истории - отчество "Козьмич". Небось, произвел на свет причудливого старца писатель Козьма Прутков, которого самого, как нам доподлинно известно, тоже на свете не было...
          
Развеять легенду по нынешним временам не просто, а очень просто. Берем пробу из-под петропавловской плиты и сличаем генетический код таинственного покойника с кодами его потомков. Благо, они у нас имеются в избытке, - компьютеры и реторты еще не остыли от многодетного семейства правнучатого племянника Александра Благословенного - Николая Кровавого. Так что анализ крови нам обеспечен...
          
Тут православная братия набычивается против гробокопательства. А мы ей врезаем аргументом про спектральный анализ Туринской Плащаницы, сохранившейся со времен Тиберия и служившей оберткой покойному Христу. Вот показал же анализ, что липовая эта обертка...
          
Так что, вся надежда теперь на науку. Будем ждать...

Предыдущая главаСодержаниеСледующая глава


книга I
Кривая Империя
862-2000

книга II
Новый Домострой
1547

книга III
Тайный Советник
1560

книга IV
Книжное Дело
1561-1564

книга V
Яйцо Птицы Сирин
1536-1584

книга VI
Крестный Путь
986-2005

© Sergey I. Kravchenko 1993-2012: all works
eXTReMe Tracker