Предыдущая главаСледующая глава

Большие дела

A                
                
                
ак мы и предупреждали, мирное сосуществование с Крымом на условиях временной оккупации и договоров не получилось. Свары между крымскими ханчиками не утихали, население продолжало бандитствовать и лазить через перешеек. Суворов крымчан мирил и душил непрерывно. Наконец, 8 апреля 1783 года Екатерина подписала указ об окончательном присоединении Крыма к Империи.
          
Сразу запахло войной, - турецкому султану замерещилась севастопольская база российского ВМФ. К тому же петушиная стая французского посольства в Стамбуле закукарекала султану в оба уха, и даже пруссаки стали втихаря противодействовать России.
          
Екатерина публично осмеяла эти козни, и война не случилась еще 4 года.
          
В 1787 году Императрица решила осмотреть Крым.
          
По замыслу это был гигантский пикник. Пляски у костров на привале, танцы живота, шашлык и пение бардовской песни должны были "раздражить турка" и его европейских компаньонов. В программе значилось посещение Бахчисарая - ради шахерезадней экзотики, Херсонеса - действующего порта, Севастополя - строящейся военно-морской базы.
          
Распорядителем всего круиза был Потемкин. Он выступал как бы в роли хлебосольного хозяина. Было приказано отдыхать без чинов, Императрица восторженно пребывала в роли обычной кампанейской писательницы. По дороге в огромном возке Екатерины играли в карты, сочиняли стихи, принимали посольства, травили анекдоты, репетировали спектакли.
          
На привалах декамероновское общество устраивало игрища и ставило театральные пьесы в естественных, экологически чистых декорациях. Правда, часть бутафории, - фанерные задники в виде пейзанских избушек, пришлось таскать с собой, - не везде находились подходящие строения. К тому же, они, как правило, были заняты негримированными жильцами. Массовки тоже недоставало. Поэтому подбирали крестьянских парней и девок из нескольких деревень, иногда перегоняя их от привала к привалу.
          
Эти администраторские хлопоты оплошно не отмечены Писцом, поэтому позже родилась безобразная легенда, будто бы Потемкин выстраивал декорации для отчетности о построенных им деревнях и заселенных на казенные деньги пустынях. Полный идиотизм! Чиновник, придумавший эту гипотезу, мерял по себе. Зачем бы князь Таврический суетился в сельской местности, когда сбоку виднелся выстроенный им великолепный Николаев, прямо по курсу высились горы и минареты Крыма, а в Херсонесском порту грузились корабли со всего света?! Да и Катя во все время поездки была иронична и радостна, склонна к вакхическим удовольствиям и контрпозициям. Так что, грубую совковую показуху Григорию навесили зря.
          
Путешествие получилось веселым, пышным и очень досадным для врага. Особенно обморочно подействовали на султана репортажи и путевые заметки, опубликованные в прессе. Чего стоило одно только замечание, что от Севастополя до турецкого побережья - 36 часов ходу под парусом при среднем ветре!
          
Сразу по возвращению Императрицы в Питер началась война. 15 июля турки предъявили наглый и нелепый ультиматум: немедля удалить из Ясс, Бухареста и Александрии русских консулов, вывести войска из Грузии, царя Ираклия признать вассалом Порты, установить досмотр русских судов в Босфоре и Дарданеллах. 2 августа Диван (не мебель, а турецкий кабинет министров) объявил России войну, а 5 августа русский посол Булгаков уже сидел под стражей в Семибашенном замке.
          
В этом конфликте к России примкнул друг Императрицы австрийский император Иосиф. Союзники хотели при удачном повороте событий поделить Турцию пополам, и дело с концом!
          
Наши объявили туркам войну 12 сентября, при этом Екатерина расстроилась и расплакалась.
          
Турки начали первыми, атаковали Кинбурн, под стенами которого 1 октября 1787 года потерпели поражение от Суворова. Знали бы, что Суворов непобедим теоретически, так и не лезли бы! Правда, флот наш пострадал в буре, один корабль утонул, другой попал к туркам. В продолжение несчастий Потемкин впал в уныние, был охвачен паническими настроениями, предлагал оставить Крым. Тем не менее, созданный им флот летом 1788 года дважды разбил турок в Очаковском лимане.
          
Сам Очаков был взят 6 декабря, при этом Потемкин бестолково гнал войска в мясорубку под стенами, и жертвы были страшные. А гений наш Суворов в штурме не участвовал - страдал от нескольких недавних ран.
          
Дальнейший русский план был тонок и великолепен. Собирались заслать агентуру в оккупированные турками христианские страны, поднять народные восстания в Греции, Болгарии и т.п., взорвать басурманское государство изнутри. Но англичане не продали барж, сблокировали Гибралтар, французы гадили, где могли, шведы ударили в спину. Турецкая война превратилась в шведскую.
          
29 мая 1788 года шведский флот тайно вышел из Карлскроны. Экипажи судов не знали, куда и зачем плывут. Король Густав III был убежден в быстрой победе, возмездии за Полтаву, слабости русских и проч. "Вот я перешагнул чрез Рубикон", - писал он другу.
          
Преодолев Балтику, шведы застряли под Нишлотом, - наши дали взятку (!) их главкому Гастферу, и тот заленился штурмовать. Стычка флотов при Хохланде 6 июля закончилась бегством шведов в Свеаборгскую гавань и отсидкой в блокаде.
          
В Европе поднялся дикий вой "против расширения власти и влияния России". Давайте запомним это. Европейские сопли-вопли - однозначный индикатор здоровья нашей Империи!
          
Кампания 1789 года шла с переменным успехом, - Историк отмечал "утомление" Императрицы.
          
Следующий 1790 год начался нападением шведов на Балтийский порт в Рогервике, а 3 мая флот из 26 "парусов" атаковал наших на Ревельском рейде. В Питере возникла паника, Екатерина маялась сердцем, граф Безбородко плакал. Но адмирал Чичагов разбил шведов. 23-24 мая при Сейскаре победа снова осталась за нами, но гром пушек слышался в столице, стекла в Зимнем позвякивали, и нервное напряжение росло. Шведы неосторожно вошли в Выборгскую бухту и были заблокированы Чичаговым и русским галерным флотом под командой наемного принца Нассау-Зигена.
          
Запахло Чесмой.
          
Екатерина воспряла и стала шалить в своем стиле. Одну из галер наполнили продовольствием и послали в дар королю Густаву. На листе с пожеланием приятного аппетита он получил также ультиматум. Король пообедал, обиделся и бросился на прорыв, еле продрался сквозь частокол наших мачт, потерял несколько тысяч моряков и морской пехоты, потратил семь линкоров, два фрегата, массу мелкой посуды.
          
Нассау-Зиген хотел 28 июня 1790 года ознаменовать годовщину воцарения Екатерины новой победой над шведами, но напоролся на встречный удар и подвергся страшному разгрому. Погибло несколько тысяч русских. Из-за этого 3 августа заключился мир в прежних границах. Можно было вернуться к туркам.
          
К несчастью, в начале 1790 года скончался верный союзник Екатерины австрийский император Иосиф. Южная коалиция распалась, но 1791 год начался успешно. Летом наши взяли штурмом Анапу, разгромили турок при Мачине, Ушаков взболтал и загнал в босфорскую бутылку весь турецкий флот. К сожалению, "Ушак-пашу" удержали от бомбардировки Стамбула и превращения его в Царьград известием о заключении перемирия.
          
В Яссах велись переговоры о мире, когда наш лидер князь Потемкин-Таврический разболелся лихорадкой, уехал в Николаев и скончался по дороге, в степи. Пришлось графу Безбородко ехать в Яссы из Питера и 29 декабря заключить мир. Россия оставляла себе Крым, Очаков и приднестровскую степь.
          
Теперь можно было заняться приятными имперскими делами, то есть, приобрести еще какие-нибудь территории. Повод возник в Польше.
          
Поляки - вольный народ - измыслили, сочинили и отредактировали великолепную, новейшую Конституцию. Они ее даже утвердили торжественно 3 мая 1791 года. Конституция по отвязанности соперничала с американской и вызвала поджелудочное томление в тронных палатах. Противно было допускать распространение либеральной заразы. Аналогичная болячка только что лопнула в самом махровом, парижском будуаре Европы.
          
Было установлено, что Сейм голосовал за Конституцию только третью голосов, и, таким образом, 3 мая могло считаться переворотом, а не законной перестройкой. Екатерину больше всего возмутил переход Польши от выборной монархии - к наследственной и конституционной. Теперь Польша могла усилиться и зажить по-человечески. Шпионы донесли, что король польский состоит в переписке с Якобинским клубом и сочувствует Французской революции. Из шкафа достали прошлогодний проект Потемкина о втором разделе Польши, сдули пыль, освежили в памяти текст, стали ждать.
          
Тем временем, Пруссия, вначале поддерживавшая Польшу, неудачно сходила в Шампань. Оставшись без шампанского, немцы потянулись ухватить хоть какой-нибудь кусок и присоединились к пожирателям. Сначала отгрызли по крупному куску: Пруссия - Познань и часть Силезии; Россия - Волынь, Подолию и часть Литвы, Австрия въелась с юга. Поляки не могли особенно сопротивляться, потому что изнутри их разъедала конфедерация - сборище предателей, отрабатывавших русские взятки. Русские войска вошли в Варшаву, Сейм и король попали под арест.
          
Екатерина не захотела останавливаться на частичных приобретениях, и дело тут не в территориальных аппетитах. Ученица Дидро и Вольтера очень хорошо знала теоретические постулаты революции и либерализма, она сама их по молодости развивала в своем "Наказе" и чуть было не всадила в российский дых. Теперь Императрица решительно душила не Польшу, а польский дух свободы. Все население посполитое вырезать было нельзя, но с государственностью и самодеятельностью братской республики покончить удалось.
          
Грянула третья перемена блюд - Третий раздел Польши. Наша армия разбила польские войска под Мацеевицами и 4 ноября 1794 года штурмовала Прагу (предместье Варшавы). Сама Варшава сдалась 5 ноября. Всей этой подлостью руководил опять-таки наш великий коротышка Суворов…
          
Какой-то сомнительный у него получился послужной список. Крым вольный он душил, народное восстание Пугачева давил, демократию польскую уничтожил. Везде, где на окраинах Империи хоть что-нибудь плохо лежало, вскакивал его хохолок. А в учебниках наших Суворов представлен защитником Отечества. Что-то не обнаружил я ни одного оборонительного подвига генералиссимуса. Всё он хапал во славу Империи, чем и собственную славу приобрел.
          
В 1795 году Польшу доели дипломатически. Ее не стало на карте. Но осталась она в наших сердцах, чтобы белым орлом восстать из пепла и воссиять, как алмаз.
          
Решительность Екатерины в борьбе с польской заразой объясняют испугом от Французской революции. По этой же причине Императрица решила провести ревизию собственных кладовых. Для начала, при известии о красном терроре в Париже, из Эрмитажной галереи выкинули бюсты Вольтера и Фокса. Потом обследовали издательство Новикова и - о, ужас! - обнаружили кипы крамолы.
          
Цензурной ревизией руководил митрополит Платон, человек с нехорошим лицом. Он сразу нашел множество ересей типа "нарочной темноты, могущей служить к разным вольных людей мудрствованиям, а потом к заблуждениям и к разгорячению энтузиазма". Типографию Новикова сначала временно, а потом и окончательно прикрыли.
          
Летом 1790 года в книжной лавке купца Зотова обнаружили труд директора питерской таможни Радищева "Путешествие из Петербурга в Москву". Сначала брошюрку не заметили, думали, что она содержит инструкции о растаможке грузов, доставляемых дальнобойщиками из новой столицы в старую, и размышления о контрабанде табака и водки. Но потом оказалось, что сумасшедший чиновник (сумасшествие его и доказывать не стоит; для чиновника оно очевидно) озаботился состоянием чуждого ему соцкультбыта. Не понравилось ему народное прозябание под имперской дланью. Ну, сумасшедший, что возьмешь?!
          
Радищева арестовали, расследовали. Оказалось, - сама Екатерина послала его в молодости учиться юриспруденции за рубежом, там он и набрался американской и французской дряни. Под следствием Радищев, конечно, заюлил, стал признаваться в писательском тщеславии, "хвастовстве" и проч., но преступление имелось в наличности. Таможенник получил вышку, был помилован, убыл в Сибирь, где промаялся до воцарения Павла.
          
В целом, Империя при Екатерине возродилась и расцвела, расширилась и настроилась на агрессивный, деятельный лад. И дальше она распространялась бы непрестанно, если б не два обстоятельства.
          
После Французской революции мир стал не тот. Созидать в нем Империю одним только холодным и огнестрельным оружием уже не получалось. Нужно было идеологию придумывать, а это у нас туговато выходило.
          
И второе русское свойство было для Империи неполезно. Вот, пока Иван Грозный, Петр Великий и Екатерина живы были, так и Империи их стояли. А когда они умирали, Империи начинали скукоживаться под рукой неумелого царя-императора. Ибо нет в нашей стране глубокой генетической привычки ни к Империи, ни к Республике, ни к Христианству, ни к Конституции, ни к Бизнесу. Мы сами по себе никуда не ходим.

Предыдущая главаСодержаниеСледующая глава


книга I
Кривая Империя
862-2000

книга II
Новый Домострой
1547

книга III
Тайный Советник
1560

книга IV
Книжное Дело
1561-1564

книга V
Яйцо Птицы Сирин
1536-1584

книга VI
Крестный Путь
986-2005

© Sergey I. Kravchenko 1993-2012: all works
eXTReMe Tracker