Предыдущая главаСледующая глава

Святой Антихрист

Д                
                
                
олжна была прийти в голову нашему вождю и естественная мысль о единственности управления. Никто не должен был оставаться независимым в своем начальствовании. А сбоку царя все время обреталась православная наша церковь. Патриарх Московский, как мы помним, был чем-то вроде Папы Римского, и мог при случае повысить голос. А этого - при обычном похмелье - ох, как не хотелось.
          И вот в 1700 году очередной патриарх Адриан благополучно отправляется к своему небесному начальнику с докладом. Перед этим он долго болеет, запускает дела, казна церковная разворовывается, и проч.
          Петр принимает историческое решение "повременить с избранием нового патриарха". Немедленно распускается зловредная контора - патриарший приказ - коллектор кляуз и доносов о ересях, грехах, антихристовых деяниях Петра и его сподвижников. "Блюстителем патриаршего престола" назначается чужак - ученый украинский монах Стефан Яворский. Разрушается вся система церковной бюрократии, церковь решительно отжимается от мирских дел. В монастырях и епархиях проводятся повальные ревизии, собираются и подшиваются чемоданы компромата на монахов и попов. Вводится строгая дисциплина в женских монастырях - монахиням запрещается шляться где попало, и ночевать вне святых стен.
          
От этих ужасов народ наш православный заголосил на Петра истошно. Вот обобщенные результатаы этого "голосования", приводимые по "пытошным" бюллетеням.
          
Первый голос режется у анонимного Крестьянина: "Как его бог на царство послал, так и светлых дней не видали, тягота на мир, рубли да полтины, да подводы, отдыху нашей братьи крестьянству нет".
          
Крестьянина поддерживает, как ни странно, Сын боярский: "Какой он государь? Нашу братью всех выволок в службу, а людей наших и крестьян побрал в даточные, нигде от него не уйдешь, все распропали на плотах, и сам он ходит на службу, нигде его не убьют; как бы убили, так бы и служба минулась и черни бы легче было".
          
Жены крестьянские и солдатские (читай - вдовы) подтягивают дружным хором: "Какой он царь? Он крестьян разорил с домами, мужей наших побрал в солдаты, а нас с детьми осиротил и заставил плакать век".
          
Пауза. Вступает Холоп, зовет к террору: "Если он станет долго жить, он и всех нас переведет, я удивляюсь тому, что его по ся мест не уходят: ездит рано и поздно по ночам малолюдством и один, : сколько ему по Москве скакать, быть ему без головы".
          
Видение "Всадника-без-головы" поражает и восхищает массовку, она начинает наперебой выкрикивать глупости.
          
Монах: "Навешал государь стрельцов, что полтей: а уже ныне станет их солить".
          
Нищий: "Мироед! Весь мир переел, на него кутилку переводу нет, только переводит добрые головы".
          
Как мы видим, народ наш единогласен в своем приговоре - без противоречия в классах, сословиях, профессиях и полах. Анализ причин столь удручающего поведения царя тоже однозначен: "Государь ездил за море, возлюбил веру немецкую: будет то, что станут по средам и пятницам бельцы и старцы есть молоко". Перспективы греховной сытости почему-то особенно язвят душу россиянина. Среди других причин безумства государя называются:
          
1. Сожительство с Монсовой.
          2.
Порча царя немецкими колдунами.
          3. 
Самозванство Петра: был-де он у царицы подгульным, стрелецким сыном.
          
4. Рождение царя, наоборот, от немки и подкид его царице вместо некстати родившейся дочери.
          
5. Отец царя - Лефорт.
          
6. И вообще, это - не Петр. Петра сгубили за бугром, а это - немецкий шпион. Вот как сгубили Петра. Был он в гостях у царицы Стекольного царства (от слова "Стекольна" (Стокгольм, Швеция) - С.К.), там крепко выпил, просто до обнажения. Эта баба заставила его плясать босиком в раскаленном тазике, - видать для большего экстаза, - потом беспамятного Петра долго держали в темнице, потом заковали в бочку, утыканную гвоздями, и бросили в море-окиян. Так что, наш царь теперь занимается любимым мореплаваньем или просыхает на необитаемом острове Буяне, а нами правит шведский черт. Эта версия была потом блестяще подтверждена и дополнена одним известным писателем.
          
7. И эти детские сказки - еще не предел мечтаний. Предел - вот он. Русский Царь Петр - вовсе не царь, почти не русский, и уж точно не Петр. Это - креститесь, православные! - сам Антихрист, о неизбежном пришествии которого так долго и настойчиво говорили большие люди в старой думе и всех церквях! Не верите? Смекните сами. Куда было являться Антихристу, как не в самый центр православия? Кого ему терзать, как не самых верующих и доверчивых? Когда ему шалить, как не в самые последние времена, то есть, сейчас? Ну что? Убедились?
          
8. Едва авторы этих версий были казнены, сосланы в Сибирь и т.п., как появились совсем уж адские измышления, что Петр - латыш, рожден от нечистой девицы, поэтому "головой запрометывает и запинается".  Нам понятно, что латыш - хуже Антихриста, и это перебор, но народ наш верит всему.
          
Здесь мы начинаем чувствовать в нашей Имперской Теории некую недоговоренность. Провисает без научного ответа вопрос "Кому это беспощадное строительство нужно?". И сразу в повествование вплетается новый мотив, сначала тоненький, неявный, потом - мощный, громкоголосый - в тысячу, нет, - в миллион русских голосов, помноженных на тысячу русских лет и неподвластных оркестру нерусских скрипок. Вот этот мотив:

Люди русские:
профессиональные нищие и нищие крестьяне,
нищие солдаты и вдовы солдатские,
относительно нищие бояре и "дети боярские",
нищие монахи и нищие писатели - авторы художественных домыслов,
то есть, все россияне
не хотят Империи, ленятся строить Империю,
жадничают тратиться на Империю,
не терпят имперского нового порядка и дисциплины,
молятся, чтобы минула их эта Империя
к богоматери, серафимам, херувимам, апостолам,
ко всем святым, в Русской земле просиявшим,
ныне, присно и во веки веков,
аминь!

 

          Вот оно что! Оказывается, зря мы тут фантазируем и разводим теории, ибо все потуги настоящей государственности нам чужды. Значит, ошибочка вышла в 862 году, когда мы захотели внешнего управления. Нам не управление нужно было, а свободное поедание лесных ягод вдали от технических прелестей и сантехнических гадостей...
          
Но делать нечего, приходится терпеть.
          
Но не терпелось. В середине 1705 года, когда мы оставили Петра на Украине, народ восстал в Астрахани. Туда набежало много обиженных, и был пущен слух о кончине настоящего царя. Бритый лик астраханского воеводы Ржевского, его развязное поведение, анекдоты и немецкая одежда наглядно доказывали истинность слухов.
          
Астраханское начальство было к тому же уличено в язычестве. Верные люди подсмотрели, как бояре и офицеры снимают с головы волосы и одевают их на головы деревянных болванов, а потом - обратно на себя. Делается это не для того, чтоб парики не мялись - это отговорка, - а чтобы поганые мысли перетекали из голов начальства в головы истуканов и обратно. Такая вот телепатия.
          
В двадцатых числах июня на базаре стало доподлинно известно, что готовится указ о запрете православных свадеб на 7 лет. Теперь девок можно будет выдавать только за немцев или использовать произвольно. Баржи с немецкими женихами уже спускаются по Волге от Казани. Ржевский был бессилен опровергнуть этот гусарский тост...
          
Что делают европейцы, например, англичане при угрозе ущемления гражданских прав? Они сочиняют хартию, подают ее в Палату Общин, где такие же англичане...

          
- Да на кой черт нам ваши англичане? - прерывает меня некто озабоченный из астраханской толпы, - Вы нам скажите, что делают русские?
          
- Ну, русские, понятное дело, без всяких хартий лезут сопящей толпой к запретному продукту и хапают его впрок на год, на 7 лет, до скончания времен.
          
Так астраханцы и поступили. В ожидании барж и указа стали срочно играть свадьбы абы кого и лишь бы с кем. 29 июля в воскресенье было израсходовано более ста невест. Сто свадеб с полной выпивкой и частичной закуской закончились кровавой брачной ночью.
          
На наших полноводных свадьбах всегда находятся люди, которым к концу застолья и разлива все равно не хватает одной рюмки. Такие граждане самой глубокой ночью, при закрытых магазинах ухитряются сообразить на троих. 100 свадеб по 3 жаждущих, получается 300 человек...

          
Точно! - вот и Историк наш подтверждает, что 300 свадебных гостей в четвертом часу утра 30 июля вломились в астраханский Кремль. Караульный капитан с брежневской кличкой Малая Земля был "разбит о землю", порубили встречных немцев - всего 5 человек. Убили еще кое-каких немецких офицеров и чью-то немецкую жену, предрекавшую скорую мясную гастрономию в пост. Наконец, изловили и искололи копьем Ржевского. Затем избрали главарей, разослали грамоты, что настоящий царь замурован в столп в Стекольне, и объявили поход на Москву - посмотреть, что за тип правит вместо царя. К бунту присоединились Терек, Красный Яр, Черный Яр. Тут защитники законного брака совершили роковую ошибку. Они послали свой призыв на Дон. В принципе, Дон мог дать хороший жениховский резерв, но слать манифест нужно было бобылям и голытьбе по окраинным станицам. А наши астраханцы заслали сватов прямо в Черкасск. Там сидела казачья "старшина" - ярый оплот царизма на юге России. Это, собственно, было уже не казачество, а промосковская номенклатура. Донцы переловили астраханских посланцев, доложили в Москву о своем непременном служении и проч.
          
Войско Шереметева двинулось на Астрахань, но там успели покаяться, принести присягу царю, - какой он ни будь, - и послали в Москву 8 выборных с дарами и объяснительной запиской. В записке перечислялись все беды и обиды от местной власти. Царь возмутился изложенными фактами коррупции и помиловал челобитчиков. Но в Астрахани этого узнать не успели, Шереметева встретили огнем, он потерял убитыми 20 "женихов", 53 были ранены и к немедленному вступлению в брак не годились. За это Астрахань заплатила 365 мужиками (год был невисокосный), в том числе - новобрачными. Их забрали в Москву, колесовали, казнили, прикончили неумеренным членовредительством.
          
Тем же летом продолжилась кампания на западе. Петр пребывал у союзных поляков в Полоцке. Этот город, памятный садистской свадьбой Владимира и Рогнеды, подвигами великого волхва Всеслава, так и подбивал на безумства. Петр крепился. Видя его сдержанность, местные наглели. Один монах-униат стал открыто блажить против православных. Наши терпели. Перед отъездом к войску Петр решил осмотреть униатский собор и с малой свитой явился на службу. Его не пустили к алтарю как еретика. Петр стиснул зубы на грани истерики. Чтобы разрядить обстановку, спросил, чей это там красивый позолоченный образ?
          
- А это, - буркнули ему, - наш священномученик Иосафат Кунцевич, которого уморили ваши православные сволочи.
          
Тут смирение иссякло, Петр взялся за палаш, набежали униатские служки с дубинами, началась свалка и рубка прямо в церкви. Наши еле-еле одолели, порубали четверых иноверцев, повесили давешнего монаха-агитатора.
          
Ошарашенному населению немедля явилось видение, как на грозовом облаке выезжает Иисус Христос, в руках держит копьё и огненные стрелы и зловеще шипит небесным электричеством: "Время его за такое дело покарать!". Но сбоку на кружевном облачке подкатывает мать его Богородица и кое-как упрашивает сына пожалеть царя Петра, ну, хоть в последний раз.
          
Царя пожалели, зато русская армия Шереметева была разбита шведами в Курляндии. Петр бросился туда и взял Митаву, тамошнюю столицу.

          
К зиме царь разболелся и занялся в Москве финансовыми делами, но юный шведский король вдруг начал наступление на Гродно. Пришлось Петру отрываться от подушки, малины и бухгалтерии, ехать к войскам, отгонять Карла в леса.

Предыдущая главаСодержаниеСледующая глава


книга I
Кривая Империя
862-2000

книга II
Новый Домострой
1547

книга III
Тайный Советник
1560

книга IV
Книжное Дело
1561-1564

книга V
Яйцо Птицы Сирин
1536-1584

книга VI
Крестный Путь
986-2005

© Sergey I. Kravchenko 1993-2012: all works
eXTReMe Tracker