Предыдущая страница Следующая страница

Кривая Империя Сетевая Словесность Оглавление

Глава 32.
Сделано!

П                
                
               

осле избрания нового митрополита воцарились радость и кротость. Иван стал смирен, приветлив. Федор явился к нему с просьбой.
           - Дозволь, государь, снять запрет на печатанье в пост, раз уж запретивший далече, а печатное слово столь великую пользу имеет.
           Грозный усмехнулся. Короткое "печатное слово" было подброшено с разными увещеваниями шести епископам, пребывавшим в сомнении. На четырех оно подействовало полезно, на пятого - разрушительно.
           - Печатай, да побыстрей. Ты говорил, печать к ускорению служит, а возитесь скоро год! Последний срок даю - до конца месяца.
           Федя кинулся в печатные палаты. Там творился ад кромешный.
           Количество букв в купленном наборе было невелико, поэтому набрать полный текст не получалось. Мастера набирали несколько страниц и печатали их на весь тираж. Потом рассыпали набор и собирали следующие страницы. Готовые листы лежали стопками по всем углам, на надгробиях, в нескольких гробах.
           Умельцы находились в нервном состоянии. Глаза у них бегали, лица имели виноватое выражение, сами они норовили зайти за каменные блоки.
           "Выпили, что ли? - подумал Федор, - но запаха нет, не качаются, языком не заплетаются".
           Смирной пошел на мастеров рогом.
           - Так, быстро говорите, что натворили! Имею тайный указ государя, как с вами поступать, если что.
           Грешники заголосили из-под саркофагов, что ничего, батюшка Федор Михалыч, страшного! Так, пустяки, мелкие огрехи, издали не видать!
           Смирной достал кинжал и начал похлопывать лезвием по ладони.
           Выявилось следующее.
           Набор текста для разных страниц вели все три грамотея поочередно. А "когда иноческий сан не дозволял преступать пост", набирал брат Андроник...
           - Какой сан?! Какой пост?! Чей брат?! - зашелся криком спокойный парень Федя.
           Оказалось, чудаки на полном серьезе считали себя служителями Николы Гостунского. Федоров и вовсе откликался только на прозвище "Дьякон". Запрет покойного Макария печатать в пост понимался как повод для отдыха. Брат Андроник тоже разоблачился немедля. Белобрысый, неумытый подросток вбежал со света в палату, не разглядел Смирного и выпалил, что мед ныне вздорожал. Винная торговля придерживает товар к Светлому Воскресению. Андроник был единственным настоящим служкой храма Николы, в мастерские притерся от суровости приютского содержания.
           Этот молодой человек с говорящей кличкой "Невежа" как раз и набирал почти каждую четвертую страницу Апостола. А письма св. Павла к церквям и народам так и вовсе наполовину.
           Дальнейшее следствие показало, что печать страниц Апостола была закончена вчера, остатки Павла набирались успешно, и Федоров начал сбор книги. Он только сегодня утром стал впервые читать полный текст!
           Конец света!!!
           Ни одной страницы без опечаток найдено не было.
           Они отличались друг от друга четырьмя "стилями", как если бы четыре Евангелиста вместе, постранично, а не порознь писали общее Евангелие.
           Федя взял на пробу пару страниц, почитал, сплюнул, проскрипел в бессилии:
           - Перипатетикос Аристотелос!
           - Ну, хоть на титульном листе у вас все правильно?
           Умельцы снова скуксились.
           - Титла ще нэма! - честно и радостно выпалил Невежа.
           - Ну что ты, что ты! - вылез из-за гроба Никифоров, - есть, только не напечатан пока.
           - "Есть" или "не напечатан"?
           - Титул изукрашен, а печатать ночью будем.
           Никифоров поднес Федору яркий лист, расцвеченный киноварным орнаментом, завитушками, финтифлюшками. Середина листа в рамке оставалась чистой.
           У Смирного кончились силы ругаться.
           - Эй, Невежа, ты хоть дорогого меду принес?
           - А як же, боярин! - мальчик стукнул в каменный постамент донышком глиняной крынки.
           - Тсс! - тревожно прижал палец к губам Смирной.
           - Що? - вылупился и побледнел Невежа.
           - Покойника разбудишь!
           Все засмеялись, окружили камень, закуска и плошки появились сами собой. Началось заседание по планированию завершающего этапа работ.
           "Какого черта? - думал Смирной, - кто это будет читать? Главное, чтобы титул был красивый и без ошибок, да обложка, да сафьян, да закладка".
           Мед прикончили быстро, решили письма св. Павла добить к середине февраля - на Касьяна, остаток времени посвятить оформлению.
           - Ты, Василий неправильно сделал, - сказал Смирной, - тебе нужно было сначала титул напечатать, а потом разрисовывать. А ну как ты его теперь испортишь? Давай-ка я после набора сам прочитаю - с первого оттиска.
           На том и разошлись.
           Поздним утром 1 марта 1564 года государь Иван Васильевич проснулся с тяжкой головой и хотел наорать на спальника или послать стражу хрен молотить, как вдруг дверь в спальню отворилась, и без спросу ввалилась толпа рож на двадцать.
           "Заговор!", - кольнуло Ивана, и он проснулся.
           Впереди заговорщиков выступал Федька Смирной, а думные бояре почему-то безропотно шли следом.
           - Вот, - начал Смирной, раскрывая наугад толстенькую книжку красного переплета, - изволь государь заслушать чтение.
           - Еще чего? - не понял царь, и бояре попятились к двери.
           Смирной смешно оттопырил губу и затараторил с непристойной скоростью:
           "Братья! Облекитесь во всеоружие Божье, чтоб нам можно было стать против козней дьявольских; потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против злобы духов поднебесных!".
           Царь нахмурился, а у чтеца опустилось сердце: "Надо ж было наугад читать? Не мог осел по закладке выступить? Про власть неудобно получилось!".
           Грозный взял со столика кубок чего-то прохладного, выпил, потянулся плечами.
           - Значит, это ты мне что читал? Донос о кознях против начальства и властей московских? Или что?
           - Нет. Это святой Павел...
           - А! Павел, значит, злоумышляет против Рима? Ну, поделом ему!
           - Кому? - придурился Федька, - Павлу?
           - Риму, оболтус! - Иван встал. - Теперь дело говори.
           - Сия книга - есть первое русское печатное слово, кое...
           - Врешь, малый! - первое слово ты мне уже печатал!
           Федька прокашлялся, начал заново.
           - Сия книга - есть первая русская книга же. Первая книга и есть...
           Получилось глупо, но Иван понял, обрадовался, выхватил том из рук Федора. Стал листать, не читая.
           Бояре тоже радостно кивали друг другу. Им уже не было обидно, что пришлось идти за безродным Федькой.
           Царь объявил вещевые и денежные пожалованья, велел представить ему мастеров. Смирному поручалось составить перечень новых затрат на книгопечатанье.
           Когда веселой толпой выходили вон, царь буркнул Федору:
           - Заряжай Большую Книгу!

Предыдущая страницаСодержаниеСледующая страница

 

книга I
Кривая Империя
862-2000

книга II
Новый Домострой
1547

книга III
Тайный Советник
1560

книга IV
Книжное Дело
1561-1564

книга V
Яйцо Птицы Сирин
1536-1584

книга VI
Крестный Путь
986-2005

© Sergey I. Kravchenko 1993-2005: all works
eXTReMe Tracker