Предыдущая страница Следующая страница

Кривая Империя Сетевая Словесность Оглавление

Глава 38.
День поминовения

Г                
                
               

осударь Иван Васильевич узнал великую тайну и надеялся, что это знание останется его исключительным самодержавным правом. Тайна касалась важного предмета, в ней содержался ответ на вопрос: "Что главное в человеке смертном?". Уточнение о смертности очень усложняло задачу - без него и дураку было ясно, что главным в живом человеке является душа. Но в смертном? На границе Земли и Неба? Когда душа уже отлетела или закоченела в ожидании полета?
           И вот теперь Иван знал ответ: главным в отсутствии души у человека является ум!
           Два ощущения по этому поводу терзали Ивана.
           Одно - любопытство, другое - стыд. Как-то очень гаденько было признаваться, что вторым достоинством после души в человеке является не сила богатырского плеча, не строевая стать, не дерзость взора, не молодецкий скок и посвист, а опасные рассуждения. Об этом и вслух-то говорить не приходилось, народ бы не понял. Постыдность ума объяснялась легко. Как и другие отправления человеческого организма, игры разума происходят интимно, тайно. Смотришь на человека и кажется, он просто сидит остекленело, держит руки домиком. Ан, нет! Он оказывается, погряз во грехе! Мечтает о позорных удовольствиях, алчет богатства и власти, вожделеет избыточной еды и питья! Или еще хуже – занимается кабалистикой, жонглирует цифрами, тайными символами, запретными таблицами, прочей мерзостью! Это во сто крат страшнее, чем скакать голышом в июньскую ночь! Не засвидетельствуешь, не призовешь к ответу!
           А все же, велика сила ума! Сорок полков осаждали Казань. Сорок приступов выдержала поганая твердыня. Сорок сороков русских богатырей легли под ее стенами, и все без толку! Но призвал царь немецкого "розмысла", и сорока дней не понадобилось, чтобы прорыть нору, да заложить под стену сорок бочек пороха. А потом и вовсе время исчезло – взрыв прозвучал столь скоро, что измерить его ход никому бы не удалось. Казань пала в один день! Вот вам и "розмысл"! Ум царя да ум мужика пересилили силу великую!
           "Но что есть ум, как не деяние души? Видали вы умного мертвеца? Хотя, чур меня! – неисповедимы тайны загробного мира! А в нашем миру, пока жив человек – он либо умен, либо глуп. А умрет – дурак-дураком становится".
           "Душа бывает доброй, бывает злой. Ум – либо добр, либо зол. У доброй души – добрый ум, у злой – злобный".
           Иван усмехнулся при мысли, что он как раз и занимается тайными рассуждениями.
           "И выходит, что ум у царя царский, у вора – воровской. Значит, не всем прилично мышление! Но как запретишь? - не казна, не оружие, не вино...".
           "А умрет человек, взлетает его душа и шесть дней летит до Неба. Помогает ей ум? Обгоняет ли умник дурака?".
           "Потом – Чистилище. Первое рассмотрение грехов. Усугубит ли ум их вес или облегчит?".
           "А в раю? Не все ли равны перед Господом: подонок и герой, блудник и святоша? Хотя, откуда блудники в раю? Может, душа для того и сбрасывает тело, чтобы Господь не судил по увечьям и стати, а рассматривал только душу? Душу с умом или душу без ума?".
           Грозный глубоко вздохнул.
           "Вот - Федька Смирной. Человек без племени, без имени, без силы и богатства. Одним умом да молитвой постиг страшную истину. А богатырь Егор стольких сломал, изрубил, сжег. Ничего не узнал!".
           "Откуда ум Федора? – из праведных книг бабушки Софьи! "София" – мудрость! В этом имени знамение свыше! Софья принесла на Русь ум Цареграда, оставила нам грешным".
           Грозный прислонил горячий затылок к подушке кресла, стал смотреть в окно. Там с востока набегали черные грозовые тучи. Солнце, старое, покрасневшее, теряющее жар, не успело скрыться от них за кромкой леса. Да и защита ли византийскому солнцу русский лес?
           Солнце коснулось огненным донышком зубчатой стены, и от его жара стена лопнула, качнулась и осела, открывая вид на залив. Там по темной воде неслись с восточным ветром бесчисленные паруса Апокалипсиса, и черные, железные птицы наполняли небо. Человек в багровом плаще и позолоченных латах вскарабкался по обломкам в развал стены и поднял меч вслед уходящему солнцу. Он не грозил. Он хотел зачерпнуть мечом солнечной силы.
           Софья поднялась следом. Она не могла помочь императору Константину, но зачем-то лезла по камням, обдирая кожу и глотая дым. Она успела коснуться героя, успела спрятать его последний подарок – золотой ключ от библиотеки, успела спуститься в город, чтобы не видеть, как с берега взлетела стая черных стрел, как упал Константин, как черные люди в белых одеждах растерзали его тело, покрытое закатным золотом...
           Грозный проснулся, вызвал подьячего Прошку.
           Прохор вбежал и, опережая приказ, сунул царю сложенную втрое бумагу. Там, где раньше на складке сидела восковая печать, теперь расплывалось грязное пятно. Бумагу читали. Иван брезгливо развернул лист, узнал свою подпись, перечитывать не стал и только скользнул глазами в конец текста. Там на последней строке одиноко чернело слово "Смерть!". Теперь оно было подчеркнуто чьей-то дрожащей, услужливой рукой.
           Грозный скомкал бумагу и велел Прохору записывать свою волю.
           Сначала он отметил заслуги отрока Федора Смирного и произвел его в младшие подьячие Дворцового приказа, - у Прошки появился еще один сослуживец.
           Стряпчий Воровской избы Василий Филимонов наделялся выморочным домовладением в Белом городе неподалеку от Кремля. Это скончалась, наконец, одинокая княгиня Щенятева. Похоронили ее под Рождество Богородицы. В дубовом гробу.
           Еще велено было без записи выдать Смирному, Филимонову, Глухову и Заливному по десяти рублей золотом; отрокам Волчкову, Иванову и Егору... - как его? - ... Исаеву - по три рубля.
           Полковнику Истомину - шубу с царского плеча и турецкую саблю в серебряных ножнах - с записью. Сотнику Штрекенхорну - три сорока соболей, пусть тоже шубу русскую сошьет.
           Грозный задумался.
           - Еще пиши: "Государь жалует и посылает в Троицу тысячу рублей золотом на помин души новопреставленной рабы Божьей Анастасии. И другую тысячу рублей – в Иосифов Волоцкий монастырь – на помин души рабы Божьей Софьи".
           - Пиши отдельной строкой: "И тридцать рублей серебром новгородской чеканки, тридцатью монетами по рублю – на помин души новопреставленного раба Божьего Алексея, - Иван задумался, потом улыбнулся:
           – В Сретенку!

Предыдущая страницаСодержаниеСледующая страница

 

книга I
Кривая Империя
862-2000

книга II
Новый Домострой
1547

книга III
Тайный Советник
1560

книга IV
Книжное Дело
1561-1564

книга V
Яйцо Птицы Сирин
1536-1584

книга VI
Крестный Путь
986-2005

© Sergey I. Kravchenko 1993-2005: all works
eXTReMe Tracker