Предыдущая страница Следующая страница

Кривая Империя Сетевая Словесность Оглавление

Глава 2.
У царя

И                
                
               
ван Васильевич сидел в Грановитой палате. Две думы насмерть бились в его голове. Одна бесплотно страдала в ужасе от непонятного воскресного происшествия, вопила дурным голосом. Другая молча стояла в уголке и принимала различные телесные формы, представала то клыкастым монахом, то голой девкой, то обезглавленным стрельцом. В любом облике этой думы присутствовала кровь. Кровь на клыках, на голом теле, на стрелецком кафтане. Хотя на кафтане кровь, вроде бы не нужна? Он же и так красный? Для того мы в красное стрельцов и одеваем, чтоб крови не боялись?
          Иван задумался о значении цвета, прищурил правый глаз и обнаружил, что все вокруг стало желтым.
          "А! - мелькнуло в голове, - это свет в басурманском стекле золотится!".
          Но солнце уже ушло за Воробьевы горы, сирийские стекла были тусклыми, как всегда в это время и в этой части дворца. Иван открыл правый глаз и прикрыл левый. Вокруг кроваво покраснело. Резкий голос завопил: "Измена! Воры дерзают младенца известь!"
          - Какого младенца? - ошарашенно спросил Иван.
          - Федора безгласного! - ответил голос.
          - Стража! Стража!! - закричал Иван, в ужасе тараща оба глаза.
          На крик ввалился полковник Стременного полка Сидор Истомин, еще двое в красном и один в черном. Иван прищурил правый глаз, красные кафтаны утратили кровавый оттенок.
          - Воры, - в изнеможении выдавил Иван.
          - Вот, государь, - отрапортовал Истомин, вытаскивая из-за стрелецких спин Федю Смирного.
          Федя склонился до пола, потом сел на колени, но смотрел на царя спокойно, открыто. Клыков у него не было.
          - Ты кто?
          - Сретенского монастыря воспитанник Федор Смирной.
          - Зачем здесь? - Иван не мог вспомнить, где видел этого белобрысого.
          - Вели, всем выйти.
          Иван оторопел, хотел кричать, но глянул на Федю, как-то сразу затих и кивнул Истомину:
          - Ступай, Сидор, да скажи там, что я жалую твой полк двумя бочками вина.
          Полковник хотел предложить Ивану сковать преступника, но осекся, подумал, что ничего страшного, парень хлипкий, и вышел без каблучного стука. Пара стрельцов протопала за ним.
          - Как тебя звать? - Грозный посмотрел на Федю пустым взглядом.
          - Федор.
          "Федя Феде не злодей!" - пискнула в голове царя дерзкая мышь и выскочила из ушной норки. Иван брезгливо стряхнул ее с плеча.
          Царь велел Федору говорить и с удивлением узнал, что в Сретенском монастыре некие лихие люди замышляли его убить. Ощущение личной опасности привело Ивана в чувство. Он подобрался, в голове стало ясно, мысли выстроились в четкую вереницу, как придворные у присяги. Оба глаза давали одинаковый цвет.
          Личный страх не так пугал и расстраивал царя, как страх за близких. Он и страхом-то оставался, пока неизвестно было, откуда грозит опасность. А теперь, когда сирота рассказал о шести ворах, ряженых в стрелецкие кафтаны, Грозный почувствовал азартное удовольствие.
          - Так, говоришь, держаки у бердышей были сосновые?
          - Сосновые, государь. И кожа на перевязях нетертая.
          - А чего ж ты сразу караул не кричал?
          - Я думал. Не верилось, что чужие люди могут вот так просто, среди бела дня нарядиться стрельцами, с оружием войти в обитель, стоять у царя за спиной.
          У Ивана побежали мурашки.
          - Они сразу приблизились?
          - Нет. Сначала прислонились под стеной. Потом, когда стража твою повозку пропустила и кольцо замкнуть промешкала, они в кольцо встали. Стременные на них поглядели, но потом смотрели только на тебя. Когда ты пятое знамение налагал, они двинулись средним шагом.
          - А ты?
          - Я подумал, что нужно как-то оживить стременных.
          - И оживил?
          - Да, только опасно вышло. Стременные на меня навалились, стали юродивых отгонять, а Вам спину не прикрыли. Хорошо, ряженые испугались, побежали за общежительные кельи.
          - В монастыре измена?!
          - Нет, государь. Там у нас лаз под стеной - на улицу. Всем известно.
          Царь хотел отпустить Федора, но возникли новые вопросы. Иван продолжал расспрашивать о монастырских обывателях, о посторонних, о порядке, и не видал ли Федор чего подозрительного.
          Солнце совсем село. Спальник не решался прервать царскую беседу и зажечь свечи. Оставлять повелителя в темноте с оглашенным вором он тоже боялся. Топтался с зажженной полупудовой свечой у приоткрытой двери.
          - Зайди, пресветлый! - пошутил Иван.
          Пока спальник устанавливал всенощную свечу, пока разжигал от нее лучину и "светлил" мелкие свечки на поставцах, на столе, под иконостасом, Иван молчал. Он слишком устал, многое пережил за эти дни, многое хотел обдумать. Сделал отмашку, чтобы Федор шел восвояси, открыл было рот пообещать сироте награду, но увидел белое лицо и осекся. Федор держал палец поперек губ. Глаза у него были настороженны, но добры, и можно было думать, что он просто собирается в носу поковырять, да стесняется царя. Но Иван понял этот жест: "Молчи!".
          Снова Ивану стало страшно. Тьма ночная всегда действовала на него разрушительно. Темными московскими ночами он, повелитель Вселенной, вспоминал раннее сиротское детство и такие же свечные отблески в дворцовых коридорах. Это бродили по Кремлю жуткие бояре Шуйские и Воронцовы, Кубенские и Тучковы, Все - с оружием. И все хотели смерти Ивановой.
          Их почти никого уж нет: кто сослан, кто убит, кто бежал к врагам. Но страх остался. Он выпирал из холодеющей груди, рвался наружу хрипом и стоном.
          - Уходи! Хватит светить! Рассветился тут! - крикнул Иван визгливо, и спальник летучей мышью выпорхнул за дверь.
          - Ты что?! - шепотом спросил Иван.
          - Не отпускай меня, - тоже шепотом сказал Федя.
          - А куда ж тебя?
          - В яму! Подержи еще дня три. Все подумают, что я повинился. Казнят у нас по воскресеньям. За три дня увидишь, кто покушался.
          Иван ошеломленно смотрел на бледного, светловолосого юношу, как на невиданное животное. Никто до него не напрашивался на отсидку в яме! Никто не смел при нем говорить и даже думать о казни! Тем более, о своей, -хоть и мнимой.
          - Истомин!!! - заорал Иван, - забыв, что Стременной полк на закате должен был смениться с караула.
          Но стременных сменить было некому, весь распорядок сломался, даже в Ливонию полки не ушли. Никто не знал, какие полки теперь туда пойдут. Полковник Сидор Истомин как раз гадал в сенях, отправят его именно в Ливонию или сразу в Крым.
          Сидор вбежал к царю только с тремя словами в голове. Они поочередно всплывали в ночной тишине: "Ливония. Крым. Казнь".
          - Достоин казни! - рявкнул царь, и Сидор начал валиться на колени. Но сообразил-таки, что не его казнить назначили! Вот - реакция военного! Вот умение ориентироваться в сложной обстановке боя и придворных интриг!
          "Кон-дец котенку...", - сформулировал Сидор, замирая на полусогнутых, - "Жалко парня. Хоть и хлипкий, а с одного удара не валится".
          Царь повелел забрать вора в ту же яму. Приставить двойной караул. Стеречь три дня и четыре ночи, считая эту. На рассвете в воскресенье быть готовыми везти на Болото. После казни полк получит недельный отдых с царской милостью. А прямо сейчас - обещанные две бочки вина.
          - А не хватит, - Иван хитро прикрыл глаз, отчего в палате все позолотилось, - спросите еще. Без счету и вычету.
          И еще царь шепнул растерянному полковнику Сидору, чтоб вора держали бережно, не били, не калечили, кормили со своего стола, поили из своей бочки, на ночь дали епанчу. Матерными словами не величали. С разговорами не лезли. Все. Ступай!

Предыдущая страницаСодержаниеСледующая страница

 

книга I
Кривая Империя
862-2000

книга II
Новый Домострой
1547

книга III
Тайный Советник
1560

книга IV
Книжное Дело
1561-1564

книга V
Яйцо Птицы Сирин
1536-1584

книга VI
Крестный Путь
986-2005

© Sergey I. Kravchenko 1993-2005: all works
eXTReMe Tracker