Предыдущая страница Следующая страница

Кривая Империя Сетевая Словесность Оглавление

Глава 4
1578
Дикое Поле
Выкуп

С                
                
               

лякотным августом 1578 года по донской степи тащилось Великое посольство сына боярского Матвея Юрьева, верного раба царя Московского и всея Руси. Великим оно называлось по чину, а не по числу или значению. Посольство возвращалось из Крыма, с которым уже пять лет не было войны, а были одни только пересылки. Посольская кибитка везла самого посла и его секретаря, дьяка Вдовина. Второй экипаж - простая телега - тряс дорожную провизию да баулы с барахлишком. Дары Крымского хана государю Московскому были скромны - всего блюдо да сабелька, так иных телег и не понадобилось. Ну, еще четверка посольской охраны хромала на усталых лошадях.
                Посольство проехало казачью столицу Верхний Кагальник, где гостило два дня. Посол пытался завести с казачьей старшиной речь о смирении и крымском беспокойстве, но без царской грамоты, без жалованья, без серебра и злата старшина сказалась непонятливой. Не хотели казачки обходиться без грабежа, не могли пропитаться без наездов на Крымские улусы, без дерзких налетов на корабли. Землю пахать им нелепо было. Разговора не получилось, и теперь послы ехали без обещанной казачьей сотни. Какая там сотня! Тронулись за послом пятеро худых казачишек, да и те после первого привала потерялись.
Опять начался дождь, хлынул ливень, и сначала потемнело, но сразу мрачное небо осветилось, загорелось; страшные, резкие удары потрясли воздух, молнии расчертили пространство над головой, и стало понятно, - это конец! Не может человек, мелкая тварь Божья, пыль под Его ногами уцелеть, не сгореть, не раствориться в потопе небесном!
                Вот взорвалось совсем рядом. Посол - бывалый воин - не раз слышал пушечные залпы, не раз пушки и разрывало за его спиной! - но такого треска, такого шипения и свиста, казалось, - в самой голове, не доводилось слышать и ему. Видно, силы небесные и подземные схватились, ударились друг о друга и перетирают несчастную землю своими жерновами.
                Вспыхнуло одинокое дерево. "Мокрое, а горит!" - ужаснулся дьяк. Справа открылся покатый овраг - балка. Туда понеслась против воли коней и возницы на скользких колесах кибитка, а телега увязла в русле ручья, который, не поймешь откуда, появился у нее меж осей. Посол вжался в угол и стал, криво и мелко крестясь, вспоминать родных вперемешку со святыми. "Спасусь, сам спасать буду!", - клялся среди молитв.
                И вдруг все прошло! Дождь перестал. Солнце вспыхнуло огромной шаровой молнией и теперь рассматривало учиненный в его отсутствие погром. Посол перекрестился еще раз, уже твердо и широко.
Но не посольская молитва была причиной счастливых перемен, не обет спасения изменил погоду, не вопли упавших в грязь охранников, не скулеж дьячка. Бессильны столь слабые голоса долететь до небес! Просто небо и недра закончили быстротечную битву, о чем-то договорились и помирились. "Обошлись без послов", - пробормотал дьяк.
                Стали вытаскивать кибитку на дорогу. Но кони вязли в глинистом уклоне, густая трава, взмыленная дождем, скользила под сапогами, и люди быстро изнемогли. Нужно было ждать, чтоб хоть чуть просохло.
                Из-за бугра показалась телега. Два могучих быка волокли ее медленно, но неуклонно. Казалось, они не замечали воды под ногами, а правый бык и вовсе равнодушно жевал. Ездоки - два крепких казачка - сидели в телеге, накрывшись рядном. Видно было, что они и в грозу не ступали на землю, ленились облегчить быков. "Таких бы коней, да в сани, вот и грязь не страшна", - подумал дьяк.
                Телега приблизилась.
                - Здорово живете, люди добрые, - крикнул дьяк.
                - И ва-ам не пропа-асть, - равнодушно протянул старший казачок.
                - Не пособите карету выправить?
                - Не-е, нам нельзя-а.
                - Чего ж нельзя?
                - Лиходе-ея стереже-ом.
                Тут посольские разглядели содержимое телеги. На дне под мокрой ряднушкой лежал большой серый ком. Его можно было принять за станичный чувал - пудов на шесть пшеницы, когда б не грязные связанные ноги и не черная обросшая голова.
                Пришлось дьяку обольстить стражу баклажкой крымского вина да шматком кагальницкого сала. Тогда уж всем миром навалились на кибитку. И опять не вышло. Не шла в гору чертова колымага! А сводить к ней других лошадей посол не дозволил, побоялся. Достали обещанную баклажку. Сели ждать еще.
                - А не взять ли на подмогу вашего лиходея? - придумал дьяк.
                - Не-е, убежи-ить, стра-ашен бо-ольно, - неохотно тянул старший.
                Дьяк продолжал подливать крымское и разговорил-таки казаков.
                Оказалось, они везли пленника в Кагальник. Звали лиходея Ермошка. Сей разбойник был объявлен в розыск на Большом Кругу за воровской промысел и злодейский умысел. Промысел состоял в обычном морском грабеже, которого и старшина не чуралась, но умысел был и верно злодейским. Минулой весной Ермошка с небольшой ватагой на двух чайках перехватил средь гнилых проток донского гирла двадцативесельную азовскую галеру. Турки завидели Ермошку издали, - летел он по ветру, не скрываясь и не снижая паруса. Боя басурмане убоялись, ибо сил Ермошкиных не сочли. Галера завернула в боковую протоку, хотела ускользнуть, затеряться, переждать, но напоролась на корягу и крепко села в песок. Тут и Ермошка подлетел. Турки огрызнулись, но не осилили. Частью полегли, частью рассеялись в зарослях чакана. Их и было-то с десяток, а прочие обитатели галеры на месте остались - гребцы цепные, прикованные.
                Ермошка принял немалый груз, гребцов расковал, галеру спалил да и убыл вверх по Дону. Убыл с деньгами, зипунами, ятаганами да пищалями. Да с полусотней друзей верных. Атаман!
                И надумалось Ермошке вправду атаманом заделаться. Тут и место освободилось по хмельной болезни. На Троицу в Кагальнике собрали Круг. Вышел в Круг Ермошка, поклонился старшине седобородой и заявил себя в атаманы.
                Загудел Круг, зашумели казаки - кто сердито, кто одобрительно: хоть и молод Ермошка, да не хуже других.
                Но старшине такой поворот не понравился. Не любо им было выбирать Ермошку - с дерзким глазом да быстрым скоком. А хотелось выбирать, кого следует, от кого подарков, питья да закуски впрок наготовлено. Так и крикнули старики "не любо", а чтоб остальные помалкивали, прочли за Ермошкой изменное дело. Будто он у басурман серебро взял за указ дороги на Кагальник. А то они ее и сами не знают.
                От такой клеветы Ермошка задохнулся и онемел. Не мог ни слова молвить в оправдание, ни кликнуть боевых товарищей. И хотели Ермошку прямо на Кругу вязать, но отбился богатырь, ускакал в степь.
                Стал Ермошка на старшину саблю точить, да не доточил! Выдали его верхнедонские станичники, послали за крепкой стражей в Кагальник.
                - Нашто послали?
                - На суд ско-орый, на смерть лю-утую! Спросить с него нечего - в немоте прибывает, а казнить - легко!
                Тут и подсохло.
                Пока казаки да охрана кибитку наверх толкали, дьяк пересказал послу Ермошкину беду. Подошли казаки забрать баклажку недопитую, а посол стал у них лиходея торговать. Не забыл обет грому-молнии!
                Рупь давал посол, да не приняли.
                И алтын давал, не берут никак.
                А подал посол мелку денежку,
                Золотой ярмачок хазареевский,
                Не сдержалися, согласилися!                 

Кибитка поехала дальше, телега с Ермошкой и другой поклажей потянулась следом, дорога теперь была легка, солнце светило во все дни. Так и доехали до Волги. А тут уж и попутные купцы астраханские сыскались. Поплыли весело и невредимо - вверх до самой Казани.

Предыдущая страницаСодержаниеСледующая страница

 

книга I
Кривая Империя
862-2000

книга II
Новый Домострой
1547

книга III
Тайный Советник
1560

книга IV
Книжное Дело
1561-1564

книга V
Яйцо Птицы Сирин
1536-1584

книга VI
Крестный Путь
986-2005

© Sergey I. Kravchenko 1993-2003: all works
eXTReMe Tracker