Предыдущая страница Следующая страница

Кривая Империя Сетевая Словесность Оглавление

Глава 32
Битвы клонов

Ц                
                
               

ерковь благополучно развивалась до самых татар. Признаками этого развития были многочисленные церкви, потребляющие все большую долю бюджета; монастыри, сохраняющие самое грамотное население, и иконы - особый инструмент психологического воздействия. Судите сами.
           Храм, сколь бы дорогим и великолепным он ни был, - всего лишь освященный строительный объект. Он создан обычными, подлыми людьми, грешными, как и мы с вами. Освятивший храм поп, - тоже не исключено, что плут. Вот его только что славили, а вот - выволокли из палат, да и кинули в темную келью на солому. Тем не менее, храм остается местом встречи человека с Богом, которое изменить нельзя. Храмы горят чисто по-человечески. Мы строим новые. И так по кругу. В храм ради княжеского снобизма можно вбухать горы золота, выдавленного по слезинке из сирот и вдов. Можно по-египетски вкладывать вообще все деньги в стройку имени себя красивого - от рождения до упокоя.
           Монастырь тоже - строение житейское. Их в древнерусских городах бывало до двух десятков. Грамотеи исправно косили от мобилизации, но война доставала и в монастырях. Пожары военные перемежались огнем от жары и неосторожности, монастырское строительство повторяло колебания внешнеполитического курса и климата нашей Родины.
           Другое дело - икона. Это нечто типа телевизора, машины времени, окошка общественной приемной. Икона показывает высший мир, события древности, принимает поток твоих жалоб, просьб, страданий и радости. К тому же икона компактна, портативна. Успенский собор из Кремля на линию фронта не перетащишь, а Владимирскую Богоматерь - пожалуйста! Вот и нет поляков, французов, немцев.
           Такое чудо хотелось иметь всем и каждому. Поэтому иконное дело развивалось ускоренными темпами, - опережающими общественное сознание. И возник чудовищный парадокс, не отмеченный историками древности и наших дней.
           Икон стало много. Персонажей на них - с гулькин нос: Христос, Мать его, Отец небесный (не путать с биологическим Иосифом из Назарета), Дух святой, апостолы, ограниченный контингент всеобщих и местных святых. Но самыми популярными персонажами икон были все-таки первые трое. Причем Богоматерь держала явное лидерство. И если каждый из местно-убиенных святых выделяется уникальными свойствами, - этот полезен от ран в бою, тот помогает при пожаре, еще один снижает вероятность грабежа, - то Богоматерь имеет у нас относительно небольшой набор чисто женских достоинств: любовь, надежду, расслабление души, шанс забеременеть. Однако, люди из властных структур ловко интерпретировали эти добродетели. По крайней мере, надежду они поныне понимают как перспективу сохранить пост, государственное устройство, военные преимущества.
           Богоматерь стали использовать в качестве оружия массового поражения при обороне и нападении. Сформировался арсенал богородичных икон, вывозимых в войска для артиллерийской поддержки. И именно здесь обозначился отмеченный мною парадокс. Бои-то идут, в основном, между православными! У каждой армии - своя Богоматерь! Просят ее об одном и том же - крушить позвоночники, рвать мясо, рубить головы, дробить кости! И она им это обещает. И делает! А по сути, ведь это одна и та же еврейка назаретская и есть?! Ее клонированные образа рубятся насмерть друг с другом по всей Руси великой! Хотите примеров? Их есть у меня.
           В кампанию 1169 года любимец Богоматери Андрей Боголюбский напал с "бесчисленным войском" на богоспасаемый Новгород. Свалка происходила не из-за разногласий в православной теории, а из банальной жадности, стремления к переделу сфер влияния. Слишком достали новгородские купцы прочую деловую общественность. И вот Боголюбский обложил Новгород осадой. Надо ли поминать, что пришел он сюда не с бухты-барахты, а по четкой стратегической рекогносцировке? Он с памятной ночи 1155 года и плюнуть без совета Богоматери не помышлял.
           Дело у новгородцев было дрянь. Войск наготове не хватало, половцев на подхвате не имелось - брезговали, даже стен каменных построить не собрались. Кое-как соорудили кольцевой острог из толстых бревен, не стойких пред тараном и огнем.
           - Красиво идут, сволочи! - покрякивали с деревянной стены новгородцы при виде войск Боголюбского.
           - А вон и сам, впереди, на белом коне, мать его!
           Тут кто-то вскрикнул сам не свой: "Так эта ж Мать тоже нами имеется!!!".
           - Где? Куда? Какая? - залопотали пораженцы.
           - А точно такая, с волосами, - в церкви святого Спаса на Ильиной улице!
           Быстро, пыльно, с надеждой и в ужасе побежали в пригород за иконкой "Знамение Богоматери". По определению она снимала бесплодие посредством некоего Гавриила, но тут было не до галантерей. Стали икону брать. Не далась! Уж ее и так дергали и эдак, ни с места. Пришлось архиепископу Иоанну влачиться с полным собором и просить Деву лично. Тогда мадам отлипла от иконостаса. Установили ее на городскую стену, стали наводить.
           - Пару вершков выше бери!
           - Левее заворачивай!
           Но наводка не задалась: во первых, боголюбцы осыпали Богоматерь такой тучей стрел, что стоять наводчикам не было никакой мочи. Во-вторых, икона - тоже не железная - повернулась к атакующим деревянным задом. Из глаз ее отчетливо полились слезы.
           - Смотри, боится!
           - Не! Это она обещает нам чудесное избавление!
           Избавление грянуло немедля! На суздальцев напала слепота, войска смешались в необъяснимом ужасе и стали крошить друг друга направо и налево! Тогда зрячие новгородцы спокойно вышли из города, добили суздальских раненых, посекли прочих слепцов, остальных погнали подыхать в болото. И главное, лучи смерти, исходящие с тылу Богоматери именно новгородцев не трогали! И что уж сказал Боголюбский своей Владимирской покровительнице, когда вернулся битым, в летопись деликатно не вписали.
           Такое мощное оружие всем хотелось иметь. Дед Александра Невского великий князь Всеволод III "Большое Гнездо" в 1197 году добыл доску от гроба священномученника Дмитрия Солунского. Ему ее из Греции привезли. Казалось бы, сделай себе элитный гроб и успокойся. Как бы, мавзолей из камня египетских пирамид. Но нет! Всеволод решил усилить гробовые свойства и велел нарисовать на доске икону святого Дмитрия. Использовал ли он ее в боях, неизвестно. Но после Куликовской битвы Дмитрий Донской перевез доску в Москву, где она будто бы обитает и поныне. Оборонительных усилий доски Солунского в 1941 году против немцев хватило в самую пору, а в 1381 - против татар Тохтамыша еще нет. Видимо, иконная святость вызревает со временем, как коньяк или хорошее вино. Только осадок от этого вина остается какой-то не тот. Странный, контрафактный букет смешали клонированные Девы.

Предыдущая страницаСодержаниеСледующая страница


книга I
Кривая Империя
862-2000

книга II
Новый Домострой
1547

книга III
Тайный Советник
1560

книга IV
Книжное Дело
1561-1564

книга V
Яйцо Птицы Сирин
1536-1584

книга VI
Крестный Путь
986-2005
© Sergey I. Kravchenko 1993-2009: all works
eXTReMe Tracker