Предыдущая страница Следующая страница

Кривая Империя Сетевая Словесность Оглавление

Глава 15
Скромный набор Чудес

И                
                
               

так, христианство сделало шаг на север, резко увеличило территорию Любви и Мира. Резонно было полагать, что христианские, или хотя бы православные народы должны жить в Любви и Мире друг с другом?
           Ну уж нет! Нам воевать охота! А с кем - все равно, лишь бы добыча получалась.
           В 1048 году православная Византия вероломно напала на православную Русь - свою младшую сестру в семье народов Христовых. Неожиданность агрессии была ошеломляющей. Князь не успел провести мобилизацию и выслал навстречу вражеским отрядам отборную дружину и все наличные войска. Любимый воевода Ярослава киевский дружинник Вышата и 800 богатырей сгоряча попали в плен.
           Милостивый Император Византийский велел выколоть русским братьям глаза и пустить их восвояси. Пришествие Вышаты и 800 его слепцов в Киев вызвало у населения обморочный шок. Впору было отказаться от морока фашистской Греции, вернуться к родным Богам, отомстить грекам по этническому признаку. Ответить оком за око - по новенькой "Русской правде". Но промедлили. От стыда ли, от старости, но скончался только один грек - митрополит Киевский Феопемпт.
           Русскому Православию на тот момент было лет 70. Мы такие скороспелые режимы скидываем легко. Но в тот раз не стали. Единственное, что позволил себе мудрый наш князь, - это бросить пресмыкаться перед Константинополем. Он решил без спросу назначить своего митрополита. Нечего в рот живодерам смотреть!
           И вот, в 1051 году митрополитом Киевским был прямо на месте избран Илларион. Он даже утверждаться не поехал. Так что, власть Константинополя над нами снизилась до уровня заката Золотой Орды. На утверждение послали заочный, письменный запрос. Благополучно утвердились. А еще в извинение за 801 ослепленного в Киев были присланы три константинопольских певца - учить нас, придавленных на ухо, складному церковному пению. С тех пор пение стало у наших слепых основным занятием.
           Отношения с ослепительным Царьградом восстановились, и после Иллариона к нам снова потянулись греческие митрополиты, но они на русский вкус уже казались какими-то вялыми. Сестра Владимира Мономаха поехала в 1089 году навестить греческую родню по материнской линии и привезла к нам Иоанна III. Мы вышли встречать очередного митрополита, но оказалось, что он мертвый какой-то, туповатый, косноязычный. Церковное начальство оправдывало недостатки Иоанна кастрацией, будто бы совершенной в невыносимой борьбе с происками плоти, но мы этого объяснения не приняли. Иоанн скончался через год безо всякого авторитета.
           Единственным, что извиняло в наших глазах назначение преосвященства из-за границы, было ожидание привозного Чуда. Должны же были нам, в конце-концов, показать что-нибудь широкоформатное под Dolby surround?! Наш Перун регулярно гром и молнии метал по 120 децибелл!
           Но нет. Все чудеса митрополитов и епископов ограничивались возведением монастырских стен, размножением вручную служебных книг и сбором пожертвований во имя Господне.
           Случались скорее античудеса. То в 1123 году принародно красиво рухнула церковь в Переяславле, то там же была построена невиданная каменная баня.
           А мы хотели другого. Чтобы в праздничный день при хорошей погоде и нарядной семье выйти на площадь, послушать музыку, поесть блинов с квасом. И тут бы поп с паперти крикнул веселым голосом: "А теперь, друзья, - Чудо!". И разъехался бы небесный занавес, и грянул архангельский хор, и ансамбль песни и пляски архистратига Александрова врезал бы нам с неба марш "Прощание славянки". Вот бы мы распрощались со славянской тоской!
           Но нет, реальные Чудеса нам не показывали; в лучшем случае о них сообщали устно. Святой епископ Новгородский Никита, например, рассказывал, что чудесным образом избежал жестоких искушений плоти, понятных при пострижении с юных лет. Однажды в Печерской обители к нему явился светлый ангел. Никите показалось, что это шикарная блондинка с объемным местом для креста, но при ближайшем ознакомлении, выяснилось, что это не кто иной, как лично Диавол!
           Дьявол сказал, что нечего тебе, пацан, глупостями при свечах заниматься, займись наукой - у тебя голова светлая!
           Так Никита и поступил. Бросил стучать головой в пол, стал читать ветхозаветные и прочие книжки, начал принимать мирских посетителей, давать им житейские советы, изрекать предсказания, приобретать таким образом суетную славу. Но вот что странно! В любых науках ему не было равного, с любым ученым он вел дискуссию на убой, но только речь заходила о Евангелии, как Никиту начинало корчить изнутри, навыворот, от печенки.
           Пришлось парня спасать. Целый сонм праведников в составе игумена Никона, Исаакия-святого, Григория-чудотворца, Матвея-прозорливца, знакомого нашего Нестора-летописца и прочих уговаривал монашка отречься от Искусителя. Групповой сеанс помог. Никита вышел из кельи дурак-дураком, "внезапно лишился всех знаний" и стал по-новой мычать аз-буки-веди, осваивать основы иноческой жизни. А вы говорите, нет чудес!
           Самые чудеса происходили на почве именно церковного строительства. Вот приезжает в Муром - в наше языческое сердце - князь Константин Святославич. До него здесь благополучно угробили святого мученика князя Глеба Владимировича. Естественно, Константин пришел с войсками. Его сын Михаил поехал в город договариваться, но договаривался слишком гордо, и тело его вскорости спланировало со стены. Войска взяли город в кольцо. Муромчане взвесили соотношение пехоты, конницы и согласились сосуществовать полюбовно. То есть, ты нам - гражданский князь, но церковь твою - нахрен. Константин с хреном согласился, вошел в город, захватил все опорные точки и стал в нарушение пакта строить церкви. Вся работа по управлению городом свелась у него к уговорам городской верхушки: "Когда же вы, черти, вступите в нашу веру?".
           Муромцев достали окончательно, и они взялись за дубье. Мысль была такая, чтобы князь, все его прожорливое семейство и наглые греки шли к своим чертям поздорову.
           Но Константин надел парадные одежды, попы тоже принарядились, стали красиво петь, вышли к "бесчисленному сборищу бунтовщиков" с иконой, и дикари в неопознанном ужасе попадали наземь, как пшеница под залпами Перуна.
           - Крести нас, отец! - будто бы выли зомбированные муромцы...
           Таковые же чудеса, явно списанные друг у друга, приводят еще несколько церковных просветителей.
           Более-менее приличное Чудо случилось-таки на родине нашего Православия - в Херсонесе. В 1095 году половцы разгромили Киево-Печерский монастырь и всю братию во главе с преподобным Евстратием продали херсонскому еврею. Этот достойный человек хотел улучшить свойства товара для перепродажи и стал принуждать Евстратия и 50 его келейников к отречению от веры. За это церковный Историк далее зовет еврея не иначе как "жидовин". И вот, значит, на категорические требования Жидовина Евстратий гордо отвечает, что лучше нам сдохнуть, - ты нас все равно не кормишь, - чем подчиниться наглому наезду.
           - Ну, как хотите, - сказал Жидовин, - мне расходов меньше.
           Но перестарался гадюка! Товар с голодухи перепортился весь. К утру в камере, кроме Евстратия, ни одной живой скотины не обнаружилось.
           Жидовин рассверепел уже чисто экономически. Евстратий был распят на кресте. Уж в кого рядился иудей на своей доморощенной Голгофе, представлялся ли Каифой или пилатчиком недорезанным, но лично вонзил в грудь Евстратию копье римского образца. По сценарию Евстратий должен был воззвать к Господу: за что мне чаша сия, да прими в свои руки Дух мой; но Евстратий сказал конкретно, что вам, жидам пархатым, больше здесь не жить! Я вас всех гадов изничтожу, как только доберусь до Отца небесного!
           Жидовин не больно расстроился, снял Евстратия с креста и бросил в волны Черного моря. Оттуда и Чудо подоспело. На горизонте, на траверзе Севастопольской бухты забелел парус одинокий, приблизился, оказался имперской галерой. На берег соскочил вертлявый малый в казенной скорлупе и сходу начал читать приговор:
           1.   Всех жидов вот за эти антихристовы безобразия из Херсонеса изгнать.
           2.   Имения их отнять в казну.
           3.   Старейшин жидовских, а особенно тебя, Жидовин, казнить немедля.
           Что и было исполнено на месте. Ошарашенные зрители, - в основном, естественно, евреи, - хором запросились креститься.
           Вот это Чудо! Организовать в мгновение ока сложнейшую бюрократическую процедуру с высшей мерой на конце! Тут даже я кричу "браво!" и "бис".
           Играют на бис.
           Половцы, оказывается, не всех православных продали Жидовину. Самого крупного карася - преподобного Никона Сухого - полевой командир оставил себе. Ему стало известно, что за Никоном стоят некие семейные, деловые или политические круги, способные дать реальный выкуп. И правда, - с выкупом прибежали незамедлительно.
           Но Никон уперся. Он заблажил, что нечего деньги портить. В его пленении виноват лично Господь, - обещал царство Небесное, а подсунул ханство Половецкое! - пусть сам теперь выкупает! Откупщики удалились в досаде. Половчанин озверел. Ничто так не корчит наших кочевников, как прощупанная, но уплывающая сумма выкупа.
           Никон стал подвергаться ежедневным пыткам и побоям. Кормить тоже стали с паузой. Через три года кровопускания Никон громко заблажил из ямы, что не пройдет и трех дней, как он окажется в Киево-Печерской лавре! Половчанин понял это просто: хочет бежать, зараза!
           Никону перерезали подколенные сухожилия, надели оковы. В оцепление вокруг ямы стали все вооруженные мужчины табора. Теперь не побегаешь!
           Но вот, номер! Смотрят бойцы на Никона, не мигая, до сухости глаз, и вдруг он прямо в яме начинает терять оптическую плотность! Туманится, рябит, исчезает вместе с казенными кандалами. В этот же самый миг, за 600 верст от ханской ставки, прямо у алтаря Киево-Печерского храма, принародно из воздуха сгущается сметанная субстанция, и подзабытый Никон предстает богомольцам целый и невредимый - в кандалах, с подрезанными жилами.
           Вы скажете, - это бездоказательная конструкция? Кто подтвердит, что "там исчез", а тут "явился", "мгновенно" и т.п.? А вот, и есть подтверждение! Через пару лет установился с половцами мир, стали мы друг к другу ездить в гости. Приехал в Киев и бывший хозяин Никона. "Случайно" зашел в монастырь, и видит, - батюшки! - Никон! Гляди-ка, даже ноги ходят, сгинаются!
           Тут дикарь подтвердил Чудо, покаялся, крестился сам, крестил свиту, погнал монастырский наряд окрестить все кочевое племя. Бросил суету мирскую, проплатил себе монастырское житье, да так и остался в Печерском до самой смерти. Тоже Чудо не слабое...

Предыдущая страницаСодержаниеСледующая страница

книга VI
Крестный Путь
986-2005